«Я была бы счастлива, если бы мир забыл мое имя». Наша чемпионка утонула в допинге, однажды стероиды ей подсыпал муж (из ревности)

Публичное признание в допинге и покаяние в духе Марии Шараповой или Мэрион Джонс – до сих пор редкость, и первой на такой шаг решилась шведская (а ранее – советская) звезда легкой атлетики Людмила Энквист.

Биография олимпийской чемпионки-1996 – боевик: две туманные допинг-истории, крушение брака на Олимпиаде, смена гражданства, победа, тяжелая болезнь и наконец – ровно то забвение, о котором она мечтала.

Первый допинг: сначала винила скорую помощь, потом мужа, который подкинул стероиды – во вторую версию поверили

«Я была бы счастлива, если бы мир забыл мое имя». Наша чемпионка утонула в допинге, однажды стероиды ей подсыпал муж (из ревности)

В 17 лет Людмила Леонова пришла в спортшколу Мичуринска, где тренировал Николай Нарожиленко. Он был всего на 10 лет старше, так что мало кто удивился, когда у специалиста и спортсменки начался роман. Вскоре они расписались, затем у Людмилы и Николая родилась дочь Наташа. Уже под фамилией мужа Людмила взяла серебро на чемпионате СССР-1988, а спустя три года выдала хет-трик: золото на чемпионате мира, чемпионате СССР и победа на зимнем ЧМ.

Яркую и улыбчивую бегунью тут же заметили спонсоры, и она наняла менеджера. Правда, почему-то шведа: делами Нарожиленко занимался Юхан Энквист – и это знакомство во многом определило судьбу Людмилы.

Перед Олимпиадой-1992 она считалась фаворитом, но уже в Барселоне мешала травма. Личная жизнь тоже рушилась (и строилась заново) прямо на Играх: «Из нашей комнаты в олимпийской деревне она, не скрываясь, уходила в отель к Энквисту. К тому времени, когда она сообщила мне, что вместе с дочерью собирается переехать в Швецию, я уже дошел до ручки», – вспоминал Николай Нарожиленко.

Удивительно, но позже история о слепой ревности мужа поможет Людмиле избежать серьезных проблем с допинг-контролем. В феврале 1993-го на турнире во Франции она сдала положительную пробу. Анализ, взятый в Испании через месяц, тоже показал наличие запрещенных веществ. Всероссийская федерация забанила бегунью на четыре года, но Нарожиленко не согласилась с чрезмерно жестким наказанием.

Она рассказала, что на похоронах матери ей стало плохо, приехала скорая, и врачи вкололи препараты, которые, вероятно, входили в список запрещенных. Попытка не прошла: в организме нашли анаболические стероиды – так что история со скорой никак не объясняла положительные пробы.

Спасла вторая версия – якобы это муж в порыве ревности подмешал Людмиле запрещенный препарат: «Подсыпая анаболики в протеин, который она принимала, я уже слабо соображал. Думал, что это поможет мне сохранить семью. Но когда разгорелся скандал, мне по-человечески стало жаль Людмилу. Мы были вместе 12 лет, и я прекрасно понимал, что без бега она жить не сможет», – вспоминал Николай Нарожиленко.

Сомнения в его искренности возникали сразу.

«Я не уверен, что сенсационное заявление Николая является правдой. Если бы он сказал об этом сразу, у меня не было бы веских оснований ему не верить. Но сначала Людмила и Николай пустили в ход другие версии. И только когда выяснилось, что они несостоятельны, в федерацию поступило заявление Николая», – отмечал глава ВФЛА Валентин Балахничев.

Во всей этой хрупкой конструкции было еще одно слабое место: названный Нарожиленко препарат оказался только в одной из положительных проб. Тем удивительнее, что Международная федерация все-таки поверила в версию с подставой от мужа – и в декабре 1995-го с Людмилы досрочно сняли отстранение.

Сбежала в Швецию, выиграла Олимпиаду и поборола рак

«Я была бы счастлива, если бы мир забыл мое имя». Наша чемпионка утонула в допинге, однажды стероиды ей подсыпал муж (из ревности)

Спортсменка развелась с Нарожиленко, сыграла вторую свадьбу и взяла фамилию Энквист. В 1996-м Людмиле удалось быстро сменить гражданство в обход формальностей – ее проблему в Швеции решили вне очереди, во многом с расчетом на Олимпиаду.

В мае бегунья подала запрос, в июне получила новый паспорт, в июле уже выступала на Играх в Атланте. Победа Энквист в беге на 110 метров с барьерами – первая в истории легкоатлетической сборной Швеции. Спустя год у Людмилы появилось и золото чемпионата мира.

Бывшая советская бегунья превратилась в суперзвезду в новой стране, хотя после успехов на Олимпиаде и чемпионате мира ее преследовали травмы.

«Я была бы счастлива, если бы мир забыл мое имя». Наша чемпионка утонула в допинге, однажды стероиды ей подсыпал муж (из ревности)

А в 1999-м ей диагностировали рак молочной железы. Несмотря на операцию по удалению опухоли, Энквист продолжала тренировки и даже прекратила химиотерапию через 4 сеанса, чтобы препараты не мешали ее возвращению в спорт. Оно вышло невероятным – бронза на ЧМ-1999.

В тот же год Энквист появилась на почтовых марках, а на радио ее признали «шведкой года». Audi, Nike, шведские производители продуктов и другие спонсоры потянулись к олимпийской чемпионке с контрактами. «Я, конечно, никогда не смогу стать шведкой на 100%. Но мне здесь очень хорошо, и я не скучаю по России. Если бы мне не было хорошо, у меня не было бы таких результатов», – признавалась она, и отвечая на вопросы о родине, говорила про Швецию.

Второй допинг (уже в бобслее и за Швецию): принимала в России, сразу призналась, пыталась покончить с собой

Проблемы с ногами подтолкнули Людмилу к завершению карьеры в легкой атлетике – в 2000-м она объявила об уходе из бега. Но не из спорта.

36-летняя Энквист поставила перед собой грандиозную задачу: первой победить как на летних, так и на зимних Играх. Это сейчас переход из легкоатлетического спринта в бобслей не удивляет, но 20 лет назад Людмила оказалась первой: на Играх-2002 женский бобслей только готовился к дебюту.

Олимпийский комитет Швеции с восторгом встретил идею Энквист, выделил средства на подготовку и покупку инвентаря, а также нашел сильного пилота – Карин Ольссон. На Кубке мира экипаж быстро попал в топ-10, а на чемпионате мира чуть не заехал в призы.

«Я была бы счастлива, если бы мир забыл мое имя». Наша чемпионка утонула в допинге, однажды стероиды ей подсыпал муж (из ревности)

Проблема заключалась в том, что Людмиле не нравился бобслей: она боялась скоростей и подумывала все-таки завязать. Но обязательства, взятые перед страной, спонсорами и мужем, давили.

«Я ненавидела боб и чувствовала смертельный страх всякий раз, когда мчалась в нем. Мне было сложно перейти от индивидуального спорта к командному, когда отвечаешь не только за себя. У меня происходила масса конфликтов с девочками. Было так тяжело, что я думала оставить это. Но четвертое место на чемпионате мира сделало свое дело, я была уже нужна команде. Но всякий раз в конце трассы я радовалась, что осталась жива».

Подготовка к Олимпиаде не клеилась, Энквист понимала, что не показывает прежних скоростей. Вероятно, поэтому и решилась на обман. На сборе в Лиллехаммере в ноябре 2001-го у Людмилы взяли пробу – не дожидаясь результатов, она признала, что использовала допинг. И снова речь шла о стероидах.

«Надеюсь, у вас хватит сил простить меня». Пронзительное признание в допинге – Мэрион Джонс расплакалась перед судом и села в тюрьму

«Я принимала запрещенные вещества. Потому что… я не знаю. Я не могу это объяснить. Это ужасно глупо. Единственное, что я могу, – это попросить прощения», – сказала Энквист во время пресс-конференции.

После признания Людмилу растерзали: журналисты обвиняли ее в обмане, спонсоры разрывали контракты. Против Энквист дополнительно сыграли два фактора: 1) она была натурализованной шведкой – поэтому ее не жалели так, как могли бы пожалеть свою; 2) оказалось, Людмила принимала допинг во время поездки в Россию. Выяснив это, шведская полиция даже провела обыск в доме Энквист из-за подозрений в контрабанде.

«Я должна смириться с тем, что для вас я останусь чертовой русской, которая сидела на допинге. Я знаю, что вы не сможете меня простить», – обращалась она к шведам.

Осуждение вынудило Энквист переехать в Испанию; там она впала в депрессию и даже пыталась покончить с собой. У Людмилы было несколько попыток возвращения в Швецию, но все безуспешные – сейчас вместе с мужем она живет в Испании и работает в области здоровья и массажа. В 2004-м у них родился сын.

За последние 15 лет олимпийская чемпионка не дала ни одного интервью. А в последнем заявила, что ее наказание справедливо и вина лежит только на ней: «Больше всего хочу жить и умереть в безвестности. Я была бы счастлива, если бы мир навсегда забыл мое имя».

Кажется, Шарапова научила теннис человечности. Лиричная колонка Леры Ли

Источник

«Я была бы счастлива, если бы мир забыл мое имя». Наша чемпионка утонула в допинге, однажды стероиды ей подсыпал муж (из ревности)
Adblock
detector